Previous Entry Share Next Entry
Когда нельзя, но……..ТАК хочется!
Logo1
trendsout
Оригинал взят у maksim1023 в Когда нельзя, но……..ТАК хочется!
Формируя свою часть огромной работы, значения которой проблематично представить обладателям «трёх этажей», своего учебника, Мария Подкопаева в качестве поясняющего материала разместила сведения о представлениях психолога Эриксона, изложенные им в работе «Идентичность: юность и кризис».В жизни каждой бабочки случается радикальная перемена. Некоторые насекомые на протяжении своей активной жизни проходят несколько стадий, преображающих особь столь же радикально. Эриксон усмотрел в жизни человека несколько трансформаций. В отличии от насекомого, жизнь которого природа определила полностью, человек есть не только двуногое обезьяноподобное животное, в нём есть кое-что ещё.Назовём это «кое-что ещё» для простоты «искрой Божией». Так вот, трансформация человека, во-первых, связана с этой искрой, , а, во-вторых, чем далее, тем более ею определяется, а в-главных, гарантии трансформации человека в следующую стадию ОТСУТСТВУЮТ. Напрочь. Если капустную гусеницу не склюёт глупая курица (гусеницы невкусны), не оберёт и не потравит заботливый огородник, если капуста не погибнет от засухи или обилия грызущих её паразитов, гусеница ОБЯЗАТЕЛЬНО станет куколкой, а та, если случайности не погубят её – непременно бабочкой. Сегодня, когда подломанной оказалась не только жизнь, не только «цепь времён связующая нить», но и само время, мы вполне можем наблюдать людей, видом своим содержанию не соответствующих. Не получивших (извне, в основном, от семьи той обстановки, которую могла и должна эта семья была обеспечить) и не обрётших самостоятельно надежду, волю, целеустремлённость, уверенность, верность, любовь, заботу и мудрость. Исследования Эриксон проводил во благо достопочтенной публики, желающей прожить ноРРРРРРРмальную жизнь, в семье и достатке. Он совершенно справедливо итожит: «...здоровые дети не будут бояться жизни, если окружающие их старики достаточно мудры, чтобы не бояться смерти...».
Я хотел вырвать и увеличить маленький кусочек жизни каждого, который, полагаю, читатели успешно прошли. Когда «нельзя», но хочется так, что …О! Описывать это можно разными словами, апеллируя к различным стадиям жизни, от страстного зуда залезть рукою в дупло старой яблони фамильного сада, вжарить по варенью, скорешиться с ясноглазой девчонкой или стать начальником отдела (или конструктором 2 категории). Суть одна: тебе, существующему, обрести необоримо желаемое, прям-таки вожделенное – невозможно. От слова совсем. Вспомните себя: тогда вам пришлось стать вовсе другим. Можно ли было обмануть, поджулить? Нарушить запрет взрослого, и, не задавши ему вопроса «а что мне сделать, чтобы ты не мешал мне залезть туда», таки засунуть ручонку в пасть пойманной метровой щуке? Мухлевать можно сколько угодно, но пока не поселишь царя в собственную голову, каждый раз разочарование весьма глубокое будет сопровождать нарушение запретов старших. Пока не станешь мужчиной, любви не встретишь, сколько ни перебирай девчонок, жульнически нарушая запрет. А ведь никакого запрета НЕТ. Соблюдая заповедь блюсти свою мудрость целою и неделимою, ты всего лишь копишь потенциал, дабы пре-образиться, освоив мужество и на себя взявши ответственность, углядеть образ, найти свою суженую, предъявить свою надежду и волю, целеустремлённость, уверенность и верность; саму Любовь и в су-пружестве реализовывать её в настоящее личное счастье.
Легко рассуждать, перебирая звуки слов, жонглируя «смыслами» и «делами». Но если зудит залезть на просторный и таинственный сеновал, куда и лаз-то открыт, да батька запретил и лестницу убрал, согласитесь: пока не развил свою возможность подпрыгнуть высоко и подтягиванием-склёпочкою тельце своё желеобразное тудова закинуть, «удачи нам, ребята, не видать». Можно отказаться от мечты. Утешиться тем, что сеновал – над хлевом, и там – всё такое же, только хламно, темно и пыльно. Можно – запрет нарушить по-воровски и мучиться сознанием вины и страхом отцовского ремня. А можно – совершить невозможное: поперву – подтянуться на дворовой перекладине, а затем уж освоить и выход силой. К тому времени плод запретный уж не будет столь очарователен, как мнилось и мечталось когда-то. Но возможность освоить пространство, преобразить его, убравши хлам и грязь – дорогого стоит. И ещё дороже стоит почёт и слава, если ты плюсом принял участие в наполнении сеновала душистым сеном, от утренней побудки в темноте июньского зарождающегося дня, нелёгком труде косаря, работах по сушке и мётке стога на жаре под палящим солнцем и жалящими паутами, под постоянной угрозой дождя и до привоза и закладки вчерашней ещё травы на полати. Вот тогда к просто щенячьей радости от полученной в пользование лестницы и права доступа к индивидуальному пространству, заполненному ароматом раннего лета, дополняется совершенно немыслимое ТОРЖЕСТВО. Невообразимая радость ПРИЗНАНИЯ. Гордость от проявившегося к тебе ДОВЕРИЯ. Образовавшаяся добавкой. К пространству личной свободы. Где когда-то хотел затихариться, прячась от мира назойливых старших, то и дело нудящих на трудные заботы. И куда имеешь доступ теперь уже ПО ПРАВУ.
Пре-ображаться трудно всегда. Такова она, лестница в Небеса. Каждая следующая ступенька представляется необоримой. И взирающей «равнодушно» на все твои предыдущие успехи. Правда, да?
Нет, друзья, НЕ правда. Во-первых, равнодушия следующей ступени нет и в помине. И манящее тебя – полностью на твоей стороне, переживает, сочувствует и страстно, не меньше твоего, желает тебе успеха. Во-вторых, необоримость – миф. «Терпение и труд всё перетрут», - лишь одна из формул, развенчивающих чёрный миф необоримости препятствия. А в-третьих… впрочем, об этом – позже.
Взялись мы на днях с товарищами обсуждать статью Сергея Трубникова «Агитация и пропаганда в дореволюционной России», опубликованную в №192 «Сути времени». меня поразила необычайная актуальность событий более чем вековой давности. Все различия между ситуацией, с которой столкнулись большевики, и той, что вокруг нас, показались мне несущественными, чисто внешними. А все аналогии вдруг проявились из тумана частностей и показались прямыми, как световой луч.
Судите сами: разве не мучают каждого вопросы:
1.    Чего мы добиваемся (цель)
2.    Как добиваться поставленной цели (средства борьбы)
3.    Каким должен быть субъект, имеющий шанс на победу?

Мучают-мучают, каждого мучают, давно и остро. И ей, страшно их даже поставить, сформулировать ясно. Ибо, ясно сформулированные, они потребуют не туманных рассуждений «за всё хорошее», а вполне конкретных ответов.
Ленин, который успеха добился, причём невиданного (не забываем, что речь шла о впервые в истории человечества реализованной в государство мечте о счастье всего человечества), сформулировал ответы предельно чётко:
1. повышения сознательности (рабочих) надо добиться. «До ступени  социал-демократического политического сознания».
2. «идти во все классы», дабы в качестве теоретиков положение дел изучать, в качестве пропагандистов и агитаторов свою позицию доносить, в качестве организатороввозглавлять. Всехотовых бороться.
3. Партией должен быть субъект. Партией нового типа. Одолевшей кустарничество, раздробленность и разгромленность.
Слабую подготовленность актива избывать можно обучением. Обучение не даётся легко. В правильно построенной школе, каждый день – как первый, тянешь ли ты палочки из одного конца клетки в другой, высунувши язык, или морщишь лоб, разбирая занудные задачки по оптике, химии, разбирая группу актиноидов, или связывая мучения Мцыри и Наташи Ростовой, пытаясь вычленить общее и найти различия в природе мук, ударов судьбы и путях оборения оной. Стихийность форм организации ячеек Ленин одолевал «коллективным организатором» - газетой, непрофессионализм – работой.
Разгромленность нам не грозит, спасибо точной линии Кургиняна. И газета – есть. А вот обучение – буксует. Причина? Скажет ли кто, что причина – лень? Не думаю. Во всяком случае, такие слова не дадут результата. Тут наблюдается какой-то качественный барьер. Л.Н.Толстой в своих детских сказках удивительно описал разницу между поклоном Богу и гимнастическим упражнением с элементами приседания и касания пола лбом: молодой и сильный монашек, выпрашивающий у настоятеля благословения на 500 поклонов, таки добился благословения на два. Утром он, насилу одолевший урок, стал другим человеком. Соратница Саша, чей образ выведен в фильме «Интервенция» (1968) с участием Высоцкого, могла сколь угодно интенсивно вести свою «агитацию», сколь угодно много читать Канта, Гегеля, Маркса с Лениным и даже взяться за научные работы. Но учиться начать смогла она лишь пройдя глубочайшее потрясение, позволившее ей встать на дно. «Нырнуть с головой», «коснуться дна» и, пройдя ногою сквозь полметра вязкого, засасывающего ила, утвердиться твёрдого основания. От коего уже можно и оттолкнуться, дабы на кончающемся совсем, рвущем уже лёгкие воздухе, вынырнуть. Каждый, кто когда-то «обучался» плавать, именно так навсегда расставался со страхом утонуть, липким и парализующим. Не все после такого испытания осваивают кроль, брасс и баттерфляй; все головой думают, прежде чем заныривать в неизвестный грот, ибо опасаются утонуть. Но никто после такого не боится плавать и, плохо или хорошо, но, при нужде – плывёт, а не делает судорожные имитации в прибрежной полосе. Ты можешь сколь угодно много ЗНАТЬ. И о том, что «тут не глубоко», и о том, что «ила-то – не по пояс, по бёдрышко всего» и что «вот, смотри, Санька – может, а он младше тебя». Нужно – решиться. И – сделать.
Возвращаясь к Эриксону, говорю, что в-третьих, ежели довелось тебе ступеньку на лестнице в небеса «объегорить», это означает одно: ошибку эту придётся исправить. Можно купить права, можно приспособиться и, выпучив глаза, пазгать в городском потоке, но надо ошибку – исправить. Дабы не быть «обезьяною с гранатой». Дело это и само по себе не лёгкое, а тут ещё и запущенное, напластованное… Но вполне может послужить утешением тот же Эриксон, который описывает семью, где «старики, не боящиеся смерти», где «любящие родители», где легче одолеваются кризисы и на выходе получается человек, не боящийся жить.
Выходя же за рамки доктора, работающего на норрррмальных господ, зову взглянуть на людей, не просто вышагнувших на ступень следующую, принявшихся за власть, но и на людей, подхвативших факел невиданной мечты – о счастье всего человечества. Которые в 1902 году взялись развивать. Дальше. Движение. Социал-демократическое. В России.
Статья, кажущаяся мне предельно ясной, не пошла. Соратники нашли тысячу причин, дабы указать на то обстоятельство, что ситуация с тех пор поменялась кардинально. С гневом смотрел я на это танец ужей на сковородке. Ужей, выюливающих себе права ограничиться только лишь подставлением плечика. Не было презрения в сердце моём: вместе немало прошли мы испытаний. И пусть сейчас выглядят они попрыгушками через скакалочку, в тот момент это был не прыжок выше головы, который труден, - выше потолка. Который невозможен. Онемевши от горечи слушал товарищей. Внезапно понял ребят с поселения, ребят с отряда. То, что умыслил Кургинян небывалое. И что драма, которой свидетелем становлюсь, - моя ступенька. Одолею – живём. Обломаюсь – так и буду имитировать на мелководье. Проблема тут одна – самоидентификация. От чего сверзся Великий Инквизитор? Зачему предал дело Господа своего? Он же тело своё одолел, страх и муки голода, оборённые, позади остались. Одолел и другие соблазны. Где же он ссучился? Ведь Иудин же у него получился грех, ибо тот Господа самолично продал, а тут – Дело отсутствующего временно Христа предано, каковое получил Великий Инквизитор в исполнение, да как: умышленно извращено и множество «малых сих» взялся этот перец вести в ад. А просто всё, полагаю. Трудно быть богом. И Великий Инквизитор решил в душе своей, что призыв Творца «станьте как боги» - НЕ ему, не для него. Что достаточно будет ему плечико – чуть-чуть подставить, на пол-шишечки. Понести ношку по себе, чтоб не падать при ходьбе. Апостолы убоялись поношений, мук и смерти, когда Христа распяли. Этот – НЕ боялся уже. Ни мук, ни обрушения судьбы, ни смерти. Но впрягаться, дабы стать подобным Учителю ВО ВСЁМ, он не восхотел. Решил остаться на мелководье. Богом не становиться. Дух не заметил и ушёл дальше. По воде. Уплыл. И вот ты, могучий и сильный, плещешься на мелководье. Не плывёшь вослед. И – не догнать. Тогда постепенно, но всё более и более наваливаются казавшиеся оборёнными соблазны. И невозможно удержаться. И – валишься в бездну. Вот тебе и «разница обстоятельств»! Вот тебе и лестница смыслов…
Такая вот штука – маяк. Он – не короткая заострённая палка, каковой, словечком «стимул» поименовавши, древние римляне побуждали пахать волов. Он – не морковка, вывешенная перед носом наивного осла, тянущего воз, каковая по сути своей манипуляция есть. Он – манит. Да, он не в силах осветить конкретные ухабы и топи на пути. Но он – честен. Ибо указывает Путь.
До встречи в СССР!

  • 1
===Выходя же за рамки доктора, работающего на норрррмальных господ===Зря Вы так Эриксона). Описанный взгляд на жизнь гораздо чаще встречается в несостоятельных семьях. И вообще, человеколюбив был.
С остальным в основном нельзя не согласиться.

Edited at 2016-12-05 10:01 pm (UTC)

  • 1
?

Log in

No account? Create an account